Селятся эрезусы в степях и пустынях, но особенно любят холмистую местность, поросшую травами и мелким кустарником. Здесь, как правило, на южной стороне холма они роют неглубокую вертикальную норку глубиной в пять — семь сантиметров. Изнутри норка обтягивается шелком, а часть шелковой обивки выступает и над землей в виде крыши или козырька. От козырька до ближайшего куста тянутся крест-накрест сети-силки. Они очень прочные и могут выдержать даже крупное и сильное насекомое.
Козырек, кроме того, что укрывает от непогоды норку, также прячет и паука, который сидит в засаде у сетей. Когда дичь запутается в силках, эрезус выскакивает из-под крыши, хватает незадачливое насекомое за ногу и тащит в нору.
До августа — сентября самцы по окраске ничем не отличаются от невзрачных самок, и, лишь пережив линьку, получают от природы
свой великолепный свадебный наряд. Правда, в этом году он им уже не пригодится, поскольку самки в это время наглухо задраивают паутиной свои норки до следующей весны. Женихи несколько обескуражены таким поворотом дела, но им ничего не остается, как тоже залечь в спячку. Зато весной, в апреле — мае, едва придя в себя от зимнего оцепенения, они мчатся к норкам невест, где и прогуливаются весьма интересным шагом, чем-то напоминающим марширование солдата на плацу.
Уже в мае паучихи начинают пеленать 80 желтоватых яичек. Они опутывают их вначале шелковой, а потом войлочной паутиной. Для маскировки, чтобы не догадался случайный хищник, в паутину вплетаются шкурки убитых жучков, травинки и щепки. По ночам паучиха прячет их в норе, а когда взойдет ласковое солнце, выносит и подвешивает под козырьком норки. Так продолжается до середины июня. После этого мать опечатывает вход паутиной, ложится рядом с коконом и умирает. Паучата вылупляются, собираются у мертвого тела матери и пережидают зиму.